Небольшой вопрос о традициях казаков. А почему они в хлеву потолок белили,
а в хате - нет?
Казаки едут. В шинелях. Весна.
Мальчонка выглядит как летом, даже кустик поставили зеленый. Видимо, дублей было много,
поэтому он повял.
Полюшка ест борщ.
В это время Дуняшка ест картошку, а мужика ейного свекровь решила накормить молоком из тарелки. Типа пошутила.
Как кота из блюдца.
Издевательство какое-то - хлебать ложкой молоко из тарелки.
Самой жалко стало мужика.
А, нафик ложку! Так сойдет.
Видимо, у казаков ложкой молоко хлебать - это такой же гламур, как сегодня яичницу вилкой с ножом есть. Можно ведь и просто вилкой, без выпендрежу.
Прохор со спрятанной рукой.
Рука начала отрастать, вон уже сколько от плечевого сустава торчит.
О, уже почти по локоть.
У Ксюши волосики отрастают после тифа.
С едой у них отвал башки! Суп вилкой жрут, да не столовой, а которой помидоры из банки таскать нужно.
Самое жестокое глумление в плане еды было над Полюшкой, когда Рупет пытался ее накормить
головой от нечищеной тарани. Поля убегла к бабке за защитой.
Рыбина размером в локоть лежит у Руперта на тарелке, головой к нему.
Глум не удался, поэтому незадачливый папаша ест рыбу сам, правда сначала чистит.
Аксинья совсем обросла. Ей налили водки.
Ксюша в тюбетейке. Волосы вовсю колосятся. Тиф отступил.
Лошадь слева, рыжая такая - оторвалась от телеги и убегла. Мужики в телеге не впечатлились.
Гришка на том самом коне, на котором в первой серии Аксиньи домогался на реке. А на его вороном кто-то другой сидит, с самого левого края.
Гришка отобрал своего вороного обратно. Ибо нефиг!
Сбежали с Аксиньей. Лето на дворе, они в пальто и шинели. Они знали, что из лета им придется заехать в весну!
Скачут. Заехали таки в весну...
...и снова в лето. (Скачки - дело серьезное. Было столько дублей, что сцену начали снимать весной, а закончили летом. Вот и несостыковочка вышла.)
Только подумаешь, что конь решил концы отдать...
Ан нет, обратно жив!
Застрелили Аксинью. Трагедия на фоне симпатичной подсветки из-за бурга.
Умирает.
Умерла.
Целует мертвую.
Жутик. Гришка ей даже глаза не закрыл, положил в гроб.
The end
