Sheva (sheva_vet) wrote,
Sheva
sheva_vet

Гостеприимство в моей жизни


Первый раз в своей жизни я оказалась странником в девять лет, когда путешествовала на электричке в незнакомую деревню с подружкой по двору. Тогда нас приютила бабушка, пустила переночевать, утром сводила в лес за грибами, накормила домашним хлебом с козьим молоком и подарила котенка. До этого случая я не раз, не два и даже не десять ночевала вне своего дома без сопровождения взрослых, но тогда мне везло меньше. Родители подруг не оставляли меня на ночь, чтобы не дать повод для скандала с моей мамой. Зря, потому что никакого скандала не было бы, маме было все равно, где я ночую. По причине всеобщей пугливости в рядах родителей моих подруг ночевать мне приходилось на вокзале в зале ожиданий. Вот прямо так, с портфелем и в школьной форме, сидя на вокзальной лавке, я провела много ночей. Но в девять лет я оказалась в новой для себя ситуации - я ночевала у совершенно незнакомого мне человека, чудесной смешной бабушки, очень толстой, с добрыми глазами и большими руками с вздутыми венами.

Потом я уехала в интернат, а после интерната снова окунулась в этот добрый мир гостеприимства.
На каникулах я ездила в гости к подругам-одноклассницам. Однажды зимние каникулы я провела глухой марийской деревне, окунулась в традиции этого народа, побывала на марийской свадьбе, помылась в "бане по-черному", попробовала марийскую кухню. Одним летом все три месяца каникул я провела с подругой Юлькой и ее младшей сестрой Изольдой в небольшом рыбацком поселке, где девочки жили с отцом без матери. Из-за трудностей с работой и воспитанием отец отправил девочек в интернат, а домой они приезжали только на каникулы. Хороший добрый папа, он просто не мог уделять достаточно времени дочерям, потому что работал с утра до ночи, зарабатывая деньги на жизнь.

К сожалению, летом во время каникул между 9 и 10 классами наш интернат частично расформировали, убрав оттуда последние два класса и оставив восьмилетку. И я поехала в чужую мне деревню на севере области, где начала ходить в сельскую школу и подрабатывала дояркой. Там меня приютила баба Валя, пожилая доярка, пошлячка и матершинница, гроза местных мужиков-алкашей и любимая "мама" всех колхозных коров. У нее было чутье на приближающиеся роды у коров и на приближающиеся проблемы у деревенских пьяниц. Она успевала усмирять скандалистов и драчунов раньше, чем они начинали дебоширить. И она умела прибежать в родильное отделение за минуту до отела. До сих пор не понимаю, какими такими радиоволнами или ультразвуками она это чувствовала.
Жила она с мужем и сыном "на выданье". Подозреваю, что ее тайным планом было поженить своего сына на мне, но план сей не удался. Через два года я уехала из деревни.
Год я жила у нее в доме, училась доить колхозных коров руками и аппаратом, училась кормить их, чистить, принимать роды, выращивать телят. Она научила меня топить русскую печку в избе и банную печурку, научила материться и гонять от себя деревенских парней, научила любить домашнюю скотину и видеть в ней не только будущее жаркое и сметану, но и личности, которые тоже нужно уважать и любить.
Только в одном мы с ней не могли понять друг друга - в отношении к лошадям. Воинственная баба Валя панически боялась не только лошадей, но и маленьких жеребят. В детстве у нее было какое-то происшествие, после чего она стала их бояться. Что там случилось, они мне так и не рассказала. Кажется, любое воспоминание ввергало ее в ужас, и она отгоняла от себя даже мысли о лошадях.
А я влюбилась в лошадей еще в интернате, где летом возле речки мы просили у косарей прокатиться на лошади верхом или хотя бы посидеть на ней, пока та отдыхает и пасется в поле.

Когда мне исполнилось восемнадцать лет, я уехала работать в цирк. Последующие несколько лет я жила в гостиницах. А потом так сложилось, что я задержалась в Кемерово на три года. Так как я была бомжом в чужом городе, с жильем были проблемы. У меня было много подруг и приятельниц, которые с охотой пускали меня к себе с ночевкой. Я таскала с собой большую связку ключей от разных квартир, куда я могла приехать в любое время и попроситься на ночлег. Я снимала комнату в общежитии, но общежитие закрылось. Потом снимала квартиру у алкаша, который через пару недель после сдачи квартиры вернулся в нее жить и пьянствовать. Каждый день я не знала, где сегодня буду ночевать...
Честно говоря, я сейчас сама не понимаю, почему была такая полоса невезения - по независящим от меня обстоятельствам не получалось снять жилье на долгое время.

Одна из моих подруг - Лена. Добрая девушка, владелица чудесной и умопомрачительно умной догини. Ленкина мама была такой же любительницей выпить, как и моя, с необщительным характером, поэтому каждый раз, когда я оставалась на ночь, Ленке приходилось с боем вырывать у пьяной матери право принять гостью на ночлег. Каждый раз это было подвигом, но Ленка, милая, добрая, огромного сердца и души человек, искренне приглашала меня к себе в любое время, когда я пожелаю. И я периодически пользовалась ее приглашением и снова приходила в ее дом, где меня ждала хмурая Ленина мама, воспитанная интеллигентная догиня и мудрая не по годам подруга Лена.

Еще одна подруга, ставшая мне настолько близкой, что мы часто забывали, кто мы - подруги или сестры - это Ира. Безбашенная молодая женщина, старше меня на несколько лет и в десятки раз мудрее и опытнее в жизни, хозяйка трех ротвеллеров и одной немецкой овчарки, милиционер-кинолог. Жуткий циник, смелая с собаками из милицейского питомника, она до истерики и обморока боялась собачьих глистов, клещей и прочих мелких зверушек. Помню, она и меня чуть не довела до инфаркта своими воплями, когда я мылась в ванне, а она на кухне разделывала свежемороженый непотрошеный минтай. Рыба оказалась нашпигована глистами, и когда Ирка разобралась, что это вовсе не кишки, а черви, ее крик услышал весь дом. Я вылетела из ванны прямо в мыле, наспех натягивая халат, а в голове у меня проносились ужасные картины, наполненные истекающими кровью мертвыми собаками, убийцами, марсианами и прочими кошмарами. Сердце выскакивало из груди, когда я влетела на кухню, но там была лишь сидящая на полу в полубессознательном состоянии Ирка, валяющийся рядом нож и разрезаный минтай на столе. Ротвеллеры стояли вокруг хозяйки с вздыбившимися загривками и не моргая смотрели на нее. Ирка нашла в себе силы пробормотать причину своего ужаса, после чего я ей высказала много непечатных слов, заставила встать и успокоить собак, плюс успокоиться самой. Да-а-а... Ира - человек яркий, непредсказуемый, не дающий возможности почувствовать себя спокойно или заскучать. Это именно она познакомила меня с врачами травматологии, что привело к чудесной практике по ночам, когда я набивала руку, зашивая порезаных и побитых граждан города Кемерово, поступавших в травмпункт во время моего там неофициального дежурства.
Ирка выделила мне отдельную комнату в своей квартире, где я проживала какое-то время с ее младшим братом-школьником. Это было очень кстати, потому что в то время у меня был совершенный напряг с жильем. Как раз тогда дед-алкаш, сдавший мне квартиру, вернулся в нее жить и устроил двухнедельный запой. Через две недели мое терпение кончилось, я со злости подлила ему в водку ацетона и уехала жить к Ирке. Дед посинел, провалялся день на полу, но таки выжил, после чего пить завязал. Но я в ту квартиру больше не вернулась.

Еще пара добрых гостеприимных людей - это Паша и Наташа. Молодая семья с дочкой Кристинкой. Не могу вспомнить, как и где мы познакомились... Эти молодые ребята были женаты пять лет, но их влюбленность друг в друга была такой яркой и не истощимой, что становилось завидно и хотелось тоже в кого-нибудь влюбиться с такой силой и энергией. Я ночевала у них редко, не хотела их стеснять. Но они всякий раз зазывали к себе пожить хотя бы неделю-две. Очень добрые и милые люди. Случайно узнав, что у меня проблемы с жильем, они без раздумываний выдали мне запасные ключи от квартиры и заверили меня в том, что я могу свободно и неограниченно пользоваться их жилищем - однокомнатной хрущевкой, в которой они жили с пятилетней дочкой и хорьком. Я ужасно не хотела так напрягать их, но они были настолько искренни в своих заверениях, что я их не стесняю, что иногда я все-таки пользовалась их гостеприимством. Честно говоря, меня завораживал огонь любви в их глазах, когда они смотрели друг на друга, и я любила наблюдать за ними. Это было что-то такое чудесное, что я даже описать не смогу. Потрясающие люди, потрясающая любовь.

Другая добрая женщина на целое лето обеспечила меня домиком на даче, где я жила со своими собаками и большой птицей канюком. Сама она приезжала туда по выходным, работала на огороде, полола, собирала ягоды и занималась другими дачными делами, находясь в постоянном напряжении от страха - канюк Яшка считал дачу своей территорией и не очень-то доверял посторонним людям, к которым относил и хозяйку дачи.

Потом снова был цирк и гостиницы, гостиницы, гостиницы... Десятки городов и десятки гостиниц. А потом я уволилась из цирка, и снова оказалась без жилья. В Ростове мама пастора твердо сказала: "Живи тут!" Тут - это маленький деревянный домик из двух микроскопических комнат, в котором она жила. Она была готова приютить весь мир в своем сердце и в своем домике. Это была замечательная женщина, очень добрая, желающая, чтобы все люди на земле стали счастливыми. Она мечтала перезнакомить весь мир, чтоб на свете не осталось одиноких и несчастных людей, чтоб у каждого была семья, дети, дом. Мы смеялись над ее идеями познакомить и поженить Васю с Верой, Гену с Катей, Колю с Мариной и т.д. Это была наша любимая тетьМаша, которую называть официальным Марья Ильинична было неуютно, настолько она была для всех родной и близкой. Никогда в своей жизни она не сделала больно ни одному человеку, никогда никого не обидела. Святой человек! Год назад она умерла. И пусть земля ей будет пухом!

Ростов. Еще одна приятельница, Маша. Несмотря на недовольство ее отца, живущего отдельно, Маша приняла меня к себе на два месяца. Я случайно услышала, как отец ворчит на Машу за то, что она пустила меня жить. Но его недовольство было не в самом факте моего проживания, а в том, что я живу бесплатно. Маша твердо сказала, что не собирается брать денег за то, что ее подруга ночует с ней в комнате, на чем их спор вроде бы прекратился. Папа сдался.

Потом была Москва. Трудные два года учебы. Мой приезд в Москву начался с того, что на вокзале меня встретил незнакомый мне человек. Это был "асечный" приятель моего сочатовца. Что любопытно - сочатовец этот вообще живет в другой стране, в Европе, и никогда не виделся со Стасом. Но он упросил Стаса встретить меня и помочь мне добраться с сумками до ночлега. Ночлег устроил тот же сочатовец, уговорив еще одну его "асечную" подругу принять меня на пару ночей. Удивительно: в Москве, которую считают злым и жестоким городом, меня встретили и приютили совершенно незнакомые мне люди. У них не было никаких гарантий, что я честный человек, что я не принесу им никаких проблем. Стас отпросился с работы (он работал главбухом в крупной компании), чтобы приехать за мной на вокзал. Катерина накормила меня с дороги, выделила удобный и уютный диван, а утром ушла на работу, оставив меня дома одну, не побоявшись, что я ее ограблю.
Стас всегда поражался моему хорошему настроению в трудный период моей жизни. Он был немного мизантроп, все время ворчал, говорил, что не любит людей, но его поступки были поступками щедрого и заботливого человека. А еще у Стаса была жена. Я ее никогда не видела, но я много раз слышала, как Стас общается с ней по телефону. Когда он рассказывал мне о своей жене, он называл ее супругой. Они были женаты девять лет, но их отношения были очень яркими и горячими. Ворчащий Стас преображался, когда разговаривал с супругой. Потрясающе, как люди умеют сохранить свою любовь через годы такой свежей. Не только любовь, но и влюбленность, когда сердце замирает от одного только упоминания имени возлюбленной. Это было так мило! Я часто была у Стаса на работе. Пока не началась учеба, каждое утро я приезжала к нему в офис, чтобы попользоваться интернетом на одном из бухгалтерских компьютеров. Там я узнавала Стаса все ближе, и все больше восхищалась глубиной его любви к своей жене.

После первых двух ночей в доме Катерины я десять дней жила у верующих из какой-то американской церкви, пока подыскивала себе комнату для жилья. Муж, жена и их двухлетняя дочка тоже не были знакомы со мной до того момента, когда я к ним приехала. Это тоже были виртуальные знакомые моих виртуальных собеседников. Интересные люди, очень серьезные и какие-то очень тихие. Они хорошо знали английский язык, здорово разбирались в компьютерах и изучали богословие. Они всегда были чем-то заняты, и я была предоставлена самой себе в отдельной комнате. Как они сказали, раньше они тоже имели огромные проблемы с жильем, часто не знали, где ночевать. И когда у них появилась возможность снять квартиру, они сняли трехкомнатную, одну из комнат полностью предоставив таким странникам, как я. Эти добрые люди на своей шкуре испытали тяжесть бездомной жизни, и сейчас они давали кров и хлеб всем нуждающимся. Несмотря на их занятость делами и дочкой, они уделяли время и мне, общаясь со мной на разные темы, подсказывали и советовали, как и где лучше искать жилье на время учебы. Мы вместе ужинали, вместе молились.

Потом я сняла комнату у бабушки. Через месяц бабушкины планы изменились, и я оказалась на улице. Спать пришлось в метро. На бомжа я похожа не была, конечно, но морально чувствовала себя не очень-то хорошо.
Месяц протусовавшись в вагонах кольцевой линии, я попала в дом к еще одним незнакомым мне людям. Эти добрые люди приютили меня на две ночи, а две ночи превратились в шесть месяцев. Полгода я жила в семье старшего дьякона одной из московских церквей. Он, его жена, четверо детей и собака приняли меня в свою семью. Кроме крова над головой я получила возможность общаться с мудрейшим человеком, дающим мне стимул изучать Библию. Отец семейства громил стереотипы в моей голове меткими провокационными вопросами, ответы на которые нужно было искать в Библии, благодаря чему я рассталась с кучей глупых предрассудков и неправильных толкований. Он учил меня размышлять над каждым словом Писания. Несмотря на то, что старшая его дочь моложе меня на двенадцать лет, я чувствовала себя девчонкой рядом с мудрым старцем. Мой день рождения благодаря дьякону плавно превратился из почти бессмысленного поедания плова и вкусностей в великолепный брейн-ринг между дьяконом-пятидесятником с одной стороны, воинствующим атеистом с другой и харизматом с третьей. Правда, "борьба титанов" вскоре утомила женскую часть присутствующих, и мы уползли в другую комнату болтать "о своем, о женском".


Как много людей помогало мне в моей жизни! В ущерб себе, своим привычкам, своему удобству и комфорту. Они не обязаны были это делать. Для многих я была совершенно чужим незнакомым человеком. Но они раз за разом спасали меня от ночевки на улице, давали пищу и кров. Они не требовали ничего взамен. Они просто очень хорошие и добрые люди. Я написала все это в знак моей благодарности всем, кто когда-то мне помог. Не только ночлегом, но и просто добрым словом, даже взглядом. Не у всех была возможность дать мне жилье. Но даже находясь в стесненных обстоятельствах эти люди отдавали мне часть того, что имели. Низкий поклон им всем! И моя огромная благодарность Богу за то, что Он дал возможность познакомиться со всеми этими людьми. Благодарю Бога, что Он дал этим людям возможность и желание помочь мне в трудной ситуации. И я прошу Бога обильно благословить всех людей, которые наполнили мою жизнь теплом. Пусть этот мой пост в ЖЖ будет молитвой к Богу за каждого человека, встретившегося мне в жизни.
Tags: Я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments