Sheva (sheva_vet) wrote,
Sheva
sheva_vet

Categories:

Курская аномалия

Придумала, о чем писать. О городах. Все, что помню. И впечатления.

Первым будет Курск. Начнем сначала...



Эпопея намба ван. 1994 год.

Мы отработали новогодние представления в Туле, и нам пришла разнарядка ехать в Курск. Мы там не были еще ни разу. Тогда у нас было три лошади - Серс, Парис и Бампер. Мы по старой привычке собрались грузиться в вагон, чтобы ехать в Курск неделю, но директор сказал, что нанял нам машину. Это был наш первый автомобильный переезд в другой город. Тогда это еще не было распространено, как сейчас. Не было опыта. Поэтому-то директор Тульского цирка нанял нам не тентованную фуру, а обыкновенный ЗИЛ-130 с тентом на половину кузова, и к нему прицеп для контейнеров с реквизитом. Мы с трудом затолкали в ЗИЛ трех лошадей, двое из которых были тяжеловозами немаленьких размеров. Надели на них попоны, потому что зима на улице, семнадцатое января, снег валит. Кинули сена, чтоб лошади ели, погрузили реквизит и отчалили в путь. Пути того было 200 километров, и мы рассчитывали приехать засветло. Но, как известно, мы предполагаем, а Бог располагает. Снегопад усилился, видимость была полтора десятка метров. Мы еле тащились по белой дороге, в белом заснеженном мире. Холодно не было, может -4-5°, не больше. В кабине было вообще здорово, и самое замечательное - нам попался классный водитель, разговорчивый, веселый, любопытный и ненавидящий шансон. Это единственный известный мне лично дальнобойщик, который не слушал блатных песен. Не знаю, почему они все это слушают. Может, какой-то корпоративный договор у них есть по всей стране?

Водитель в Курске не был ни разу. Мы ехали по карте, периодически останавливаясь и сверяясь с ней в этом "белом безмолвии". Ближе к Курску снегопад утих, все было потрясающе красивое, белое и светящееся в закатных лучах.
Судя по карте, мы были уже совсем близко. Быстро темнело, лес вокруг становился синим. По столбикам-указателям получалось, что город будет меньше, чем через десяток километров. Но никаких дач, построек, заводиков, ферм или складов не было и в помине. Просто лес, лес и лес... И вдруг прямо перед нами появилась то ли развилка, то ли небольшой поворот влево, а напротив нашей машины, точно впереди - огромные буквы: КУРСК. И пост ГАИ. Нас остановили, проверили документы, и мы поехали дальше. Дальше был лес...
-- А где Курск-то? - спросил нас водитель.
-- Не знаем. Вроде он прямо тут, судя по надписи.
-- А дома тогда где?
-- Может, они еще с войны в блиндажах живут? - слабо пошутил мой шеф.
Других предположений у нас не возникло. Мы молча ехали дальше и рассматривали лес по сторонам дороги, пытаясь увидеть дома или хотя бы крыши блиндажей.
Через несколько километров рядом с дорогой появились буквы поменьше размером, но с той же надписью: Курск.
Мы были заинтригованы. Но интрига неожиданно переросла в шок от того, что мы увидели: по лесной дороге нам навстречу ехал троллейбус! Полностью освещенный салон, ни одного человека народу внутри, только водитель. Мы были потрясены. Тут мы обратили внимание на то, что по лесной междугородной трассе проложены провода для троллейбусов. Зачем? Это до сих пор остается для нас загадкой.
Еще один такой же светлый и почти волшебный троллейбус мы обогнали еще через три километра, он шел в том же направлении, что и мы. А вокруг был синий лес с огромными сугробами.

А вот и город. Наконец-то показались дома: сначала простые двухэтажные бараки, потом пятиэтажки-общежития, жилые дома с балконами, магазины, небольшие автостоянки и автобусные остановки. Людей было очень мало. Мы остановились возле одной остановки, и я открыла дверь машины, чтобы спросить дорогу до цирка.
-- А у нас в городе нет цирка, - услышала я в ответ.
-- Как нет??? Это какой город?
-- Курск.
-- Вы что? Как это нет? Куда он делся? Что вообще случилось??
-- Что вы кричите? Ну нет и нет. Зачем вам цирк вообще, дети малые, что ли?
--

Мы поехали дальше. Потом нам попался добрый человек, который сказал доехать прямо по этой дороге до Красной площади, а потом свернуть направо, вниз по дороге. В ложбинке справа будет центральный рынок, а слева вдалеке за елями - цирк. У нас отлегло на душе. Все-таки цирк тут есть! Хоть мы и знали много людей, кто работал в курском цирке, и в кармане у нас лежала разнарядка на работу в этом городе, но испугаться мы таки умудрились.
Добрались мы до цирка без приключений, благодаря замечательному рассказу пешехода. Наверное, он автолюбитель, раз так четко и ясно описал нам дорогу. Мы согласились, что догадка у нас правильная. И пошли на проходную сообщать, что мы приехали.

А не тут-то было! В Курске нас не ждали. Вахтеры сказали, что не получали никаких указаний от директора цирка, про разгрузку животных им никто не сообщал, поэтому ворота они нам не откроют, в цирк не пустят и "идите отсюда подобру-поздорову, чужаки". Нифигасе, как говорится! Мы пробовали поскандалить, попробовали победить их логикой, документами - но было бесполезно.
-- Плевать нам на ваши документы, у нас свой директор есть! - заявил нам крепкий дедуля и закрыл за нами дверь. Бумаги он даже в руки взять отказался, читать сопроводительную не стал.
Телефона директора мы не знали, держать лошадей на улице зимой лишнее время мы тоже не собирались, водитель вообще заявил, что дружба дружбой, а ему сегодня еще домой возвращаться в ночь, а на дворе уже девятый час вечера. Руслан (мой шеф) озверел окончательно и пошел штурмом на проходную. Дед недооценил силы разъяренного Руса и наивно открыл дверь. Думал, мы снова заслали дипломатического парламентера. А Рус просто взял деда за грудки, приподнял и отнес к нему на кресло. Дед захлебнулся от напирающих выражений, которые он собрался высказать, но пока решал, с чего начать. Рус не дал ему возможности заголосить и тихим, но угрожающим тоном сказал:
-- Так, дед. Сейчас ты берешь ключи от ворот, и мы вместе идем их открывать. А потом ты покажешь нам, где трап для лошадей, где конюшня, где хранится сено и где находится лошадиная душевая. Потом мы разгрузим лошадей и реквизит, поставим лошадей на конюшню и покормим их, а ты в это время голубем полетишь назад на проходную, сядешь к телефону и позвонишь директору с сообщением, что мы приехали, и в гостиницу с предупреждением, что сейчас придут оформляться артисты цирка. Пусть готовят номера. ЯСНО, дед???
Дед был сломлен таким напором. Нам открыли ворота.
Трапа в цирке не оказалось, как они грузили лошадей на машины - дед объяснить не смог. Пришлось отцеплять багаж, подгонять ЗИЛ задом к сугробу и аккуратно разворачивать в тесной машине Бампера головой к выходу. Конь он у меня умный и смелый, поэтому легко согласился на небольшой подвиг: аккуратно собрал ноги в кучку, присел, покряхтел слегка - и спрыгнул с бортовой машины в сугроб. Серс не мудрил с ногами, а просто рухнул в кучу снега вслед за Бампером. Парису ничего не оставалось делать, как последовать за друзьями в снег. Мы благополучно выгрузили лошадей, выкатили контейнера, поставили животных в теплую и удобную конюшню. Водитель имел полное право переночевать в цирковой гостинице, а утром ехать назад в Тулу. Но он не захотел оставаться, решил ехать домой прямо сейчас. Тем более, что погода разыгралась, на небе были звезды, видимость была прекрасная. Мы тепло попрощались и пошли в гостиницу.

Гостиница оказалась удобной, теплой и относительно хорошей - квартирного типа. Минуса было два: тараканы и расстояние. С первым бороться было почти бесполезно, со вторым - тоже. Вообще-то до гостиницы было пешего ходу минут двенадцать, но для циркового артиста это было немыслимое расстояние! Разумеется, были найдены потайные тропы, которые сокращали расстояние на пару десятков метров, но этого было мало. Поэтому некоторые артисты жили в неудобных гримерках в цирке, лишь бы не ходить так "далеко". Но нам после проживания в тульских гримерных захотелось комфорта, и мы без малейших страданий осилили этот десятиминутный пеший путь до гостиницы.
Приятная женщина-администратор посмотрела на нас с некоторой опаской, как на уже знакомых, но опасных людей. Мы сначала не поняли причины этого, но потом догадались, что дедуля-вахтер предупредил женщину о нашей неадекватности.
Забегая вперед, скажу, что мы перезнакомились потом со всем гостиничным персоналом, женщины оказались добрые, вежливые и заботливые. Номера содержались в порядке и чистоте, ругани и хамства не было, вежливое и улыбчивое приветствие всегда встречало нас на пороге.

Зрители не очень-то жалуют курский цирк. Иногда приходилось отменять представления из-за того, что было слишком мало зрителей. Но мы таки доработали программу до конца, и в средине марта покинули сей город-герой и уехали из Курска в Кисловодск.


Эпопея намба ту. 1995 год.

Второй раз нас угораздило приехать в Курск почти через год, двадцать третьего февраля. Мы ехали из Волгограда на поезде, на дорогу у нас ушло восемь дней. Так уж повелось, что приехали мы в город вечером, и часов в восемь нас поставили под разгрузку на платформу. Разумеется, разгружать нас в такое время, да в праздничный день никто не собирался. Поэтому мы насыпали в мешок овса на две кормежки трем лошадям, вывели лошадей из вагона и закрыли снаружи вагонную дверь. Разумеется, взяли с собой рюкзак с чистой одеждой, документы для гостиницы и навесной замок для шорной, чтоб было куда положить сбрую на ночь.
В прошлый раз мы ехали на машине, с другой стороны города. И, разумеется, дорогу до цирка не знали.
Выехали в город, вокруг ни души. Странно. В Курске жизнь после восьми часов вечера замирает. Мы проехали несколько кварталов по старой части города, где почти все дома деревянные, с резными наличниками. Вид у нас был смешной. Рус ехал верхом на Парисе, на спине был огромный рюкзак "Ермак", в одной руке на поводке наша сенбернарская собака Санта. Ей тогда было еще четыре месяца, и это был ее первый опыт передвижения по городу рядом со всадником. Лошадей она обожала, поэтому больших проблем от Санты не было.
Я ехала на своем Бампере, а в поводу вела Серса. Серс занимался ерундой, гарцевал на месте и приставал с играми к Бамперу, из-за чего мешал мне нормально держать мешок с овсом, который лежал поперек Бамперской холки. Так и ехали.
Потом началось дежавю. Первый попавшийся нам прохожий заявил, что цирка в Курске нет. А когда мы доехали до цирка, нас отказались пускать внутрь. Правда, в этот раз нам было достаточно напомнить, что в прошлом году Михал Михалыч не хотел пускать по-хорошему, так пришлось его несильно уговорить. Видимо, эта легенда была популярна среди вахтеров, и тут же в нас признали прошлогодних агрессоров, а ворота распахнули быстро и с улыбкой. Кривоватой слегка, правда...

Конюшня оказалась пустой, не было ни одной живой души. Мы выбрали для лошадей самые просторные денники, поставили туда наших парней, засыпали полы опилками, покормили - и пошли в гостиницу. В гостинице нас узнали. Там работали те же самые замечательные женщины, с которыми мы подружились еще год назад.
На следующее утро разгрузили наш багаж: контейнера с реквизитом и личными вещами, и две четырехэтажные клетки с кроликами, которых мы держали в качестве хорошего подспорья к праздникам типа Дней рождения.

Мы с Сантой идем из гостиницы в цирк.

45,68 КБ

Программа прошла как всегда, довольно слабо. Учитывая, что не все люди знают, что у них в городе есть цирк, удивляться не приходилось. Реклама отсутствовала как класс. Странно, что вообще хоть кто-то посещал наше учреждение.
Развлекали нашу скромную жизнь только репетиции. Дело в том, что через четыре дня после нашего приезда в Курский цирк привезли семерых диких жеребят горно-алтайской породы, которых мне предстояло приручить, воспитать и выдрессировать. Ну да ладно, про алтайцев отдельный долгий разговор.
Программа закончила работу, и мы остались в Курске на ВП (вынужденный простой). Это такое цирковое понятие: люди остаются в каком-нибудь цирке, не работая в действующей программе, если она есть. И им не обязаны предоставлять время для репетиций на манеже. Но кормить обязаны. Правда, про это директор вроде бы не знал...
Еды на конюшне не было. Не было у нас и зарплаты. Директор сказал, что программа отработала плохо, и у него нет денег на зарплату артистам. Да еще и животных кормить! На конюшне стояло десять лошадей, а вскоре мы купили в Владимире шикарного жеребца, и с ним стало уже одиннадцать голов. Кроме нас, в цирке на то время была еще дрессировщица пантер, которая тоже осталась на ВП. Пантерам нужно было мясо, лошадям - сено, овес, молоко, яйца, морковь, сухари, сахар и много всего другого. Директор решил сэкономить. Привез пантерам какие-то отбросы мясокомбината, нам грязный и мелкий овес, а про морковку и сено сказал, что на дворе весна, трава растет, можно и там коней пасти. Всем известно, что цирковые лошади на улицу не ходят, зеленую траву не едят, в городе не пасутся. Но как-то так сложилось, что у меня была дурацкая (с точки зрения нормальных директоров) привычка выводить своих лошадей в город на предмет потусоваться и пощипать травки. Были причины считать эту привычку дурацкой, но сейчас не о них.
В общем, ничего не оставалось делать, кроме как пойти на улицу пасти лошадей. Несколько дней я валялась в рощице возле цирка и маялась дурью, пока лошади бродили вокруг меня и кушали траву. Погода стояла замечательная, травка зеленела, солнышко светило и грело. Птички тоже щебетали, как им положено. Я читала книги, размышляла о бренности жизни, спала - и так по шесть часов в день. Через неделю мне наскучило это времяпрепровождение, и я решила обследовать местность на предмет обнаружения новых пастбищ в центре города. Пока я искала, чем поживиться, я обнаружила три парка с качелями и людьми. После небольшого совещания было принято решение: мы идем в город катать народ! А что делать? Кушать-то хотелось.
До того, как мы ринулись в парки катать детишек, мы питались удивительным образом. Рано утром мы вставали и шли в цирковой двор, к мусорным бачкам. В эти бачки в 8.30 утра служащие номера с пантерами выбрасывали все, что накапливалось в клетках у хищников за ночь: опилки, следы жизнедеятельности живого организма, волоски черного пантерьего меха и главное - обгрызенные кости! Мы вытаскивали кости из бачков, промывали из минут пятнадцать в проточной воде, а потом варили. Бульон мы процеживали через несколько слоев марли, чтобы очистить от недомытой шерсти и опилок, а потом на этом бульоне варили суп, заправляя его обжаренной на растительном масле морковкой и гречневой крупой. Кушали это варево все обитатели конюшни: мы с Русом, Ирка (Руса жена), Боря, наш берейтор, хозяин алтайских жеребят Рафик, и Рафикины конюхи Эдик, Женька и ее маленький сын Егорка. Кастрюли супа нам хватало на день, ужинали мы чаем с хлебом, а наутро неслись к бачкам за новой порцией костей.
По понедельникам было тяжелее. В понедельник у пантер был разгрузочный день, как и у всех хищников в цирковой системе, и костей в бачке не было. Поэтому для нас понедельник был по-настоящему тяжелым днем. Вот в один из понедельников мы и решили не ждать у моря погоды, т.е. у директора зарплаты, а поехать и заработать деньги самостоятельно. Рафик поехал на единственном своем заезженном к тому времени коне в Детский парк, Рус куда-то в сторону Красной площади, за которой находился то ли сквер, то ли еще какое место отдыха трудящихся. А я рванула в дальний край города, от площади налево, и до упора. Там тоже был парк.
Дети в Курске к лошадям оказались непривычные, катались мало, и поэтому даже прокатив по одному ребенку в день на каждой лошади, мы к вечеру имели девять рублей. На них мы могли купить две буханки хлеба, килограмм крупы и немножко растительного масла. Иногда по выходным мы шиковали – покупали сахар к чаю, печенье, картошки пожарить и даже колбасы. Было здорово!
Однажды, когда я возвращалась из парка домой, мимо меня притормозил троллейбус. Молодой парень-водитель крикнул мне стандартный комплимент про красивую лошадь и потрясающе смотрящуюся на ней меня. Я вежливо поблагодарила, а парень похвастался, что, дескать, лошадь лошадью, а троллейбус таки круче. Этого я не оспорить не могла, и мы завязали дружескую перепалку, кто круче – троллейбус или лошадь. Последним моим аргументом было то, что троллейбус может ехать только по определенному маршруту, потому что он привязан к проводам. А я – свободная птица, могу запросто поехать, куда глаза глядят, да вот даже прямо хоть в этом самом троллейбусе. Парень засмеялся и не поверил. Вожжа давно уже была у меня под хвостом, и я велела сейчас же открыть двери.
К слову, троллейбус был без пассажиров, парень ехал в депо. Бампер без тени неудовольствия вошел вслед за мной в троллейбус, не пришлось даже вести его за повод. Он у меня парень вообще хоть куда – и в огонь, и в воду, и в железный троллейбус. Водитель был в диком восторге от того, что сейчас он единственный водитель в городе Курске, в троллейбусе которого ездила цирковая лошадь. Он с удовольствием сдал свои позиции, согласился, что лошади круче троллейбусов, и угостил меня шоколадкой. Так мы и ехали. Вампирик стоял на задней площадке и разглядывал в окно город, а мы сидели в кабине и болтали ни о чем. Не доехав ста метров до остановки «Рынок» Валера (так звали водителя) открыл мне двери, и мы с Бампером вышли наружу. В те годы транспортом люди были не избалованы, и в России процветал вид спорта «догони троллейбус». Битком набитые троллейбусы останавливались или не доезжая до остановки, или за ней, чтобы успеть высадить пассажиров и уехать раньше, чем прибегут пассажиры. Но пассажиры становились все более подвижными и ухватистыми, бегали быстро, в троллейбус набивались неограниченным количеством. Так случилось и здесь. Только я вышла на улицу, махая на прощание рукой Валере, как пассажиры уже подбегали к открытым дверям. Представьте себе удивление, какое они испытали, когда вслед за мной из троллейбуса вышла лошадь. Думаю, очевидцы рассказывают эту историю по сей день, но им мало кто верит. И если вы – житель Курска, и слышали эту историю, то знайте: это правда! Это была я.

Как я уже говорила, у нас были кролики. Вообще-то у нас был еще и поросенок, который жил с Серсом в одном деннике.

Серс и поросенок.

40,16 КБ

И даже была утка, которая почему-то воспринимала меня как селезня и постоянно приглашала меня к случке. И были две нутрии, которых мы съели на два моих дня рождения. Но кролики – это было наше все! Первых двух кроликов мне подарили еще в Ашхабаде, в государственной лаборатории, где я работала несколько месяцев, пока Рус ездил в Иран. Потом кролики расплодились… как кролики, и было у нас их уже несколько десятков. Некоторых я купила сама. И один из таких мной купленных зверушек был красивенький кролик породы «бабочка», с виду похожий на сиамскую кошку.

19,76 КБ

Кролик этот был куплен мной для гастрономической цели, и я как-то не ожидала, что он окажется декоративным. В общем, игрушку кушать мы отказались, и я решила пойти на рынок и там его продать. Благо рынок был рядом. Пришла я, стою среди ящиков и коробок с цыплятами, курами, гусями и кроликами. В соседнем ряду поросята. Такое все хорошенькое, милое и… вкусное, наверное. Напротив меня ребятишки продавали козленка. Такая чудесная белая маленькая козочка с висячими ушками, просто прелесть! Я в нее влюбилась сразу же. Тут подходят ко мне эти ребята и говорят:
-- У вас такой красивый кролик! Мы никогда таких не видели, хоть и держим дома кролей. Если мы продадим козу раньше, чем Вы продадите кролика, то мы его у Вас купим.
Я им ответила, что если я продам кролика раньше, чем они продадут козу, то я у них ее куплю. Они переглянулись и предложили мне не стоять тут зря, а просто поменяться. Я уточнила, не попадет ли им дома за кролика, но они меня успокоили, что все будет нормально. Я вручила им кролика, они мне козленка, и мы разошлись по домам.
Козочку я назвала Манькой. Такая замечательная была коза! Правда, к громким домогательствам дурной утки на конюшне прибавилось радостное блеяние. Манька требовала еды. Я кормила ее из соски, а потом она подросла и стала есть сама. Когда я ходила пасти лошадей, Манька бежала со мной, носилась там по рощице и щипала травку. Она быстро привыкла к ошейнику и поводку, и мы гуляли с ней по городу. Она была белоснежной, пушистой и безрогой. Длинная шерсть на ножках полностью прикрывала копытца, длинные почти голые уши ленточками висели вдоль головы. В общем, это была красавица, а не коза. Вечером под предлогом прогулки с Манькой я доходила от цирка до Красной площади, на которой была клумба с великолепными розами. Там я набиралась наглости и срывала несколько цветков, чтобы поставить их дома в вазу.
К слову сказать, мы давно уже завязали с гостиницей из-за победившей нас лени, и жили прямо в цирке, в гримерках. Унылые гримерки было полезно украшать всякими вещицами типа цветов. Этим я и занималась.
Однажды вечером я направилась на площадь нарвать роз, но оказалось, что там в честь какого-то мелкого праздника установили небольшую эстраду, поставили колонки, и устроили дискотеку. Народу была тьма, и о розах можно было забыть. Я разочарованная повернула в сторону дома, прогулявшись вокруг клумбы с заветными розами, но тут мне навстречу попался омоновец в форме. Он вежливо поздоровался со мной:
-- Здравствуйте, девушка.
-- Здрасьти.
-- А скажите, пожалуйста, что это у Вас за порода собачки?
-- Я озадачилась таким глупым вопросом и решила, что на него отвечать тоже нужно глупо. Бедлингтон терьер это у меня.
-- Да Вы что?? Какая прелесть! А я много раз слышал про эту породу, но вот увидеть вживую удалось впервые.
Омоновец присел на корточки перед Манькой.
-- А можно ее погладить? Не укусит?
-- Да гладьте, конечно! Не укусит. Она у нас добрая. Молодая еще, четыре месяца ей.
-- Ой, какая нежная шелковистая шкурка. Хочу себе такую собаку! А как ее зовут, если не секрет?
-- Манькой мы ее кличем дома.
-- Манька, - позвал козу омоновец.
-- Бе-е-е-е, - ответила ему Манька…
Надо было видеть лицо этого омоновца, когда он встал с корточек и посмотрел на меня. Я попыталась сделать серьезное лицо, будто ничего не произошло, но через секунду захохотала. Омоновец простоял как вкопанный еще пару секунд, и засмеялся вместе со мной. Я сквозь смех извинилась перед ним, что обманула милиционера при исполнении, но он не обиделся, а сам себя пожурил, что не смог отличить козу от собаки. Мы еще немного повеселились, потом я призналась, что пришла сюда нарушить закон, и веселый омоновец самолично залез в клумбу и сорвал мне букет замечательных розовых роз.
Мы попрощались и разошлись.

Когда вся трава вокруг цирка была объедена, я сделала еще одну вылазку в поисках пастбищ, и нашла их прямо в центре города! Удивительно, но прямо в городе Курске оказалась Стрелецкая слобода, а попросту – деревня Стрелецкая. Это прямо позади цирка, по тропинкам между домами – и выезжаешь на открытое место посреди деревни, где вокруг озера лежат редкие отдыхающие, на лугу пасутся коровы и козы, растет зеленая трава и поют птицы. Вот это оазис! Я радостно захлебываясь рассказала Русу про это чудо, но он не пришел в восторг, а просто похлопал по плечу и сказал: «Дерзай!»

Я на чужом коне Казбеке возле цирка.

46,94 КБ

Ну и дерзну. Я решила ехать туда со всеми лошадьми. Это надо было видеть! Я сижу верхом на Гусаре, нашем новом красавце-владимирце, у меня в левой руке на поводках сенбернарша Санта и коза Манька, в правой руке длинные поводья от уздечек Бампера и Париса, а позади замыкает шествие свободно идущий Серс. Спасибо добрым водителям, которые останавливались, пропуская такую процессию. Потому что, честно говоря, мне было трудно справляться одной с такой оравой зверья, пытающегося разбежаться в стороны. Но зато когда мы прибывали в Стрелецкую, лошади сначала делали круг почета смешным подпрыгивающим от радости галопом вдоль берега озерка, а потом начинали поедать траву. Парис быстро смекнул, что если начинают кусать оводы, от них легко избавляться в воде. Он забредал в воду так, что наружу торчала только шея и холка, и стоял так подолгу, прикрыв глаза в дрёме. Дети испросили у меня разрешения и ныряли с его спины в воду, вскарабкиваясь снова наверх и прыгая с разными выкрутасами. Парис у нас конь хоть и глупый, но детей любил беззаветно и мирно терпел их шалости, жмурясь от брызг и удовольствия.
Бампер носился с Гусаром по лугу, Серс дремал, развалившись среди стада коров. Санта изображала из себя пастушью собаку и «пасла» привязанного на веревке бычка, который почему-то отказывался сбиваться в общее стадо.
Однажды Санта познакомилась с питбулем, который пришел с двумя молодыми мужчинами. Мужчины посидели на берегу озера, выпили пива, а потом не выдержали и пошли в воду, искупаться. После купанья они развалились на берегу и задремали. В это время их барбос самозабвенно носился кругами с моей собакой, сбивая друг друга с ног и кувыркаясь. Я лежала неподалеку и наблюдала за ними. Разумеется, питбуль был на порядок маневреннее сенбернара, и я немного волновалась за Сантины ноги. Слишком уж часто она падала во время игры. Ей тогда было месяцев восемь, она уже выросла, но пока еще плохо управляла своей большой массой. Вот собаки понеслись в сторону хозяев питбуля. Взрослый сильный пес легко перемахнул через двух лежащих мужчин и побежал дальше, а Санта, не напрягая себя лишку, просто пробежала как смогла по животам разомлевших мужчин… Ндаа… Можно себе представить, что чувствует человек, на расслабленный живот которому прыгнуло нечто весом около шестидесяти килограмм. Одного мужчину вырвало тут же, почти не вставая. Второму видимо попало меньше. Я изобразила из себя человека, не имеющего никакого отношения к происходящему, и решила тихонько ретироваться, пока мужчины не очухались настолько, чтоб убить и Санту, и меня. Мы сбежали.

Рус ни разу так и не съездил со мной в Стрелецкую. Не подумайте, что ему было лень. Просто он очень уставал по вечерам, и днем просто отдыхал от всего. Кроме того, они с Борисом шили новый чепрак на Гусара, а это тоже дело нешуточное и физически тяжелое.

Дело в том, что и Рафику, и Русу быстро надоело просиживать целыми днями в парках, ожидая заработка в несколько рублей. Они размышляли, как бы еще заработать на пропитание, и тут случилось удивительное. Директор цирка тоже решил подзаработать себе в карман и устроил в цирке дискотеки. Может быть, я зря наговариваю на него, может он перечислял эти деньги голодающим детям в Зимбабве, не знаю. Но то, что у нас на конюшне не прибавилось кормов – это скажу точно.
Униформа цирка постелила на манеже деревянный пол. Разумеется, из-за этого пола мы уже не могли репетировать с лошадьми на манеже, но директор напомнил нам, что мы находимся в его цирке не на репетиционном периоде, а на ВП, и манеж предоставлять нам он не обязан. По городу расклеили рекламки, что у молодежи появилась уникальная возможность потанцевать на арене цирка. Дискотеку устроили ежедневно кроме понедельника, с девяти вечера и до часу ночи. Один униформист был приставлен к аппаратуре и изображал ди-джея. Впрочем, ему нравилось заниматься этим без всякой дополнительной оплаты. Музыка до часу ночи немного напрягала нас в гримерках, нам было слышно ее довольно хорошо. Но мы в ультимативном порядке сказали униформисту, что если он будет ставить песни или группы, которые нам активно не нравятся, то мы за себя не отвечаем. На том и порешили.
И вот в голову Русу пришла неожиданно смелая новаторская мысль по зарабатыванию денег. На репетициях мы пользовались центральной лонжей, которая была собственностью нашего номера. Рус самолично повесил ее перед программой, еще в феврале. И вот он подумал, что можно было бы попробовать катать на этой лонже молодежь на дискотеке. Это выглядело бы так. Рус объявляет в микрофон, что желающие могут полетать под куполом цирка всего за три рубля. Желающему смельчаку надевают лонжу, т.е. пристегивают лонжевой кожаный ремень на талию. Человек поднимается на барьер, разбегается по нему вокруг манежа, и тут в боковом проходе Рус, Эдик, Рафик и наш местный приятель Петр дергают за веревку лонжи, опуская ее вниз. Смельчак взмывает ввысь под купол цирка примерно на высоту четырех метров и летит так по кругу.
Весь план вызывал сомнения, что кто-то на это согласится, да еще и заплатит денег, но решили попробовать. В этот же вечер Рус объявил в микрофон о полете. Такого ажиотажа мы не ожидали увидеть! Куча подвыпивших девчонок заголосили, что они хотят полетать. Их ухажеры – кто с радостью, кто с пошлыми намерениями, кто с сожалением – но заплатили за полет деньги. Девчонок цепляли на лонжу, поднимали вверх, а снизу неслись улюлюканья и заглядывания под юбки летающих подруг. В первый же вечер ребята заработали больше шестидесяти рублей. Это была космическая сумма для нас, питающихся гречкой и растительным маслом. О костях мы уже забыли – номер с пантерами уехал на гастроли, и у нас не осталось даже этого источника питания.

На следующий день утром мы с Женькой пошли на рынок и накупили столько вкусностей, мяса, сливочного масла, шоколада и фруктов, что еле донесли домой. Это был праздник живота! Женькин сын неописуемо радовался шоколаду, а мы – жареному мясу.
Вечером с новыми силами и предвкушением заработка парни объявили о полетах. Заработок превысил сто рублей, а ребята выжимали от пота майки и вытирали лица. Да, деньги зарабатывались с большим физическим трудом. Ведь далеко не всегда полетать вызывались стройные девчонки. Иногда попадался такой здоровяк, что его еле отрывали от земли. Но работали честно и никому не отказали в этой забаве.
Вскоре по городу пронесся слух, что на цирковой дискотеке можно не только потанцевать, но и полетать. Дискотека пользовалась успехом, у нас были деньги на продукты, а директор был доволен собой, что он придумал такую легко добываемую копеечку ему в карман. Вход на дискотеку был платным, но молодежь иногда просаживала гораздо больше денег на полет, чем на сам вход в цирк.

Да, вспомнила! В цирке была отключена горячая вода. Директор отключил ее сразу после окончания программы еще весной, и мы мылись или из ковшика, грея воду в ведре, или прямо так, в ледяной воде лошадиного душа. И вот с первой «летательной зарплаты» мы не только купили мяса, но и устроили поход в баню. Это было такой роскошью и таким счастьем!

Еще вспомнилось вот что. Однажды по радио передавали замечательную песню под названием «Сэра», и пел ее какой-то незнакомый певец по имени Валерий Меладзе. Меня так поразила эта песня своей красотой, что я взяла листочек бумаги и записала на нем фамилию певца. На следующий день я поехала в универмаг, где был большой отдел по продаже аудиокассет. Я попросила у них кассету с певцом, но продавцы, молодые ребята, сказали мне, что никакого Меладзе они не слышали, и кассет у них нет. Но вежливо пригласили приходить еще и спрашивать, вдруг завезут? Я дисциплинированно стала приходить к ним пару раз в неделю и спрашивать про Меладзе. Парни каждый раз пожимали плечами и уже испытывали стыд от того, что не могут мне помочь, а я так на них надеюсь. И вот однажды один из продавцов сказал, что их босс скоро поедет в Москву за новыми записями. Он предложил мне написать ему на листочке фамилию певца, и может быть, мне привезут кассету. Если она будет в Москве, конечно. Я написала и стала ждать до следующего вторника, как мне было сказано. Вторник наступил, и я поехала в универмаг. Кассету привезли! Я была так рада. Если честно, мне уже не столько нужен был этот Меладзе, сколько просто хотелось таки добиться положительного результата через мои старательные походы в магазин. Я купила кассету и довольная ушла домой.
В универмаге я была не так уж редко. И вот однажды, где-то через месяц, я зашла в отдел аудиокассет. Продавец бросился мне навстречу и радостно поздоровался. Я удивилась такой встрече, а продавец спросил:
-- Скажите, это же Вы просили у нас кассету Валерия Меладзе, и мы привезли Вам ее из Москвы?
-- Да, это я самая. А что?
-- Ой, Вы знаете, к нам сейчас валом идет народ и просит этого певца. А у нас кассет нет, только вот Вам тогда привезли на заказ, и все. Вы не будете так любезны дать нам ее переписать? Люди ведь просят.
Я с радостью согласилась, помня, как сама охотилась за этой кассетой. Через неделю, когда я пришла забирать кассету назад, мне было великодушно предложено выбрать пять любых кассет в отделе в подарок от продавцов за мою доброту. Было очень приятно от такого обращения, и я выбрала себе отличные записи. Причем, одну из кассет я искала уже несколько лет, но нигде не могла купить.

Мы прожили в Курске почти полгода, и уехали оттуда с двойственными чувствами. С одной стороны, мы хотели убраться подальше от этого нехорошего директора, уехать в цирк, где нам не придется добывать пропитание и себе и лошадям. А с другой стороны, у нас появилось много друзей из местных жителей. С одним замечательным мальчиком я дружила, он писал мне стихи о любви на французском языке, хотя учился в простой средней школе в одиннадцатом классе. Несколько ребят из местного казачьего войска учились на наших лошадях ездить верхом. А Париса мы вообще оставляли в Курске, списанного по причине профнепригодности. Он был замечательным конем, чистоплотным, спокойным, симпатичным. Очень любил детей, хорошо и по-доброму относился к людям. Но был у него один минус. Во время работы на представлении, когда он бежал по кругу, а Рус стоял ногами у него на спине и жонглировал, Парис как-то укачивался от звуков музыки, засыпал на ходу, закрывал глаза… и вываливался за барьер. Разумеется, Рус падал вместе с ним, прямо на зрителей. Парис достался нам от старых цирковых артистов Дель-Боске, которые ушли на пенсию и уехали на родину родителей, в Испанию. Гусар, которого мы привезли из Владимира в Курск, был первым нашим жонглерским конем, которого мы сами выбирали, сами готовили для работы. В следующем городе, куда мы поехали, он начал свою цирковую карьеру.

На фоне курского дворца офицеров, недалеко от цирка.

40,79 КБ
Tags: Рассказы, Цирк
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments