Sheva (sheva_vet) wrote,
Sheva
sheva_vet

Categories:

Ашхабад, 1993 год. Часть 1.

Ночной город.

100,63 КБ

42,97 КБ

70,37 КБ




Мы заканчивали работу в Нижнем Тагиле, когда в цирк пришла телеграмма из Главка примерно следующего содержания: «Желающие поехать на гастроли в Ашхабад с последующей поездкой в Иран, сообщите в Главк, чтобы прислали разнарядку». Цирк гудел. Бродили слухи, что в Туркмении гражданская война; что там национализм; что русских вешают на опорах мостов; что русские уезжают оттуда, бросая квартиры и вещи, лишь бы спастись. Ехать боялись, но вместе с этим манила поездка в Иран. Никто из программы никогда раньше не работал в Ашхабаде и не знал, какие там условия для работы и проживания. Все представляли себе Ашхабад полуразрушенной ветхой столицей с кулачок размером, людей – зашугаными и забитыми, цирк развалившимся и дырявым, а гостиницу – сараем без окон. С такими настроениями мы судачили в курилке цирка, на репетициях в манеже, по номерам в гостинице… Но жадность брала свое. Всем хотелось заработать валюты заграницей.
В конце концов, жадность победила – часть программы решила рискнуть и поехать в «дикую страну».

Как потом оказалось – Главк не только нам прислал телеграмму, но и отправил такой же текст еще в два цирка. Все отказались, и тогда предложение прислали нам. Все думали до последнего момента. А потом решились и поехали. Что самое смешное – в тех двух цирках тоже часть программы передумала и приехала в Ашхабад. В результате мы получили: четыре номера с хула-хупами, три номера с першами, два номера с джигитами, кучу всякой мелочи… и ни одного коверного. Клоунов ждали до самого дня премьеры, но они так и не приехали. Впрочем, об этом позже…

На то время у нас было три лошади: Бампер, Серс и Парис. Мы ехали в вагоне с тремя лошадьми и моей русской псовой борзой. Из двуногих нас было двое: я и Борис. Едой мы запаслись основательно, потому что рассчитывали на дорогу в три недели минимум. Помимо консервов, круп, макарон, овощей и чая у нас было почти тридцать килограмм понины. (Понина – это как конина, только из пони.) Откуда у нас взялась понина, я расскажу потом, когда буду писать про Нижний Тагил. Но сразу предупреждаю: почти никакого криминала.
Чтобы вдвоем съесть такое количество мяса, нужно было иметь очень хороший аппетит. Вьюга (моя собака) не особо нам помогала в уничтожении продукта по причине природной скромности, нежадности и отсутствия привычки наедаться вусмерть. Все-таки она была рабочей охотничьей собакой, а такие собаки много не едят.
Мы жарили мясо с картошкой в пропорции 5 к 1, а потом в сковородке ковырялись среди кусков великолепного мяса, чтобы добыть редкие кусочки картошки. Не потому, что у нас картошки не было, просто нам нужно было успеть доесть понину до того, как мы приедем в теплые края. Жалко было, если она испортится.
Ехали мы действительно почти три недели, и уже в Узбекистане поняли, что мясо до финиша не доживет. Тогда на какой-то станции я купила три трехлитровых банки и из остатков понины наварила тушенки. На этот процесс у нас ушла уйма дров и угля, но в Арыси мы украли четыре мешка торфяных брикетов с состава, стоявшего на соседнем пути. Днем мы почти не топили, только для того, чтоб приготовить еду. Поэтому запас топлива у нас был хороший.

Арысь – станция в Казахстане. Любой цирковой, однажды побывавший на этой станции в качестве сопровождающего живность, прекрасно знает сволочной характер местных работников МПС. Начиная от начальника станции и заканчивая «башмачниками», все пытаются шантажировать грузовых путешественников отцеплением от состава, вызовом пожарной инспекции, милиции и ветврачей, и всякими другими ужасами. Я была в Арыси уже пятый раз, поэтому неплохо ориентировалась в отделениях товарного парка, местонахождении «матюгальников» и местных традициях работников ж/д. Как только мы приехали в Арысь, я тут же из парка прибытия с ближайшим накатываемым на «горку» составом отправилась к дежурному диспетчеру. Напугала его разными известными в народе именами местных аксакалов (я уже знала, кем тут можно пугать) и всяческими египетскими казнями, которые не заставят себя ждать в случае, если нас продержат на станции хотя бы лишний час. И для пущей напряженности обстановки потребовала водопоя.
Ах, какой водопой в Арыси… Сказка! Но о нем я тоже не расскажу в этот раз. О нем потом.

Каждое мое посещение Арыси оказывалось все короче по времени – видимо, сказывался опыт. Прошло чуть больше полутора суток, и мы поехали дальше. Совсем скоро мы проехали Чирчик (пригород Ташкента) и двинулись на запад, в Туркмению. Самарканд поразил нас своей красотой и чистотой. Особенно чистотой. По старой традиции мы пошли на станцию добывать «подножный корм»: дрова, уголь, брикеты, тормозные колодки – все, что горит. Не то, чтоб нечем было топить печку в вагоне. Просто профессиональная привычка шнырять по грузовому парку и выискивать, чем бы поживиться. Но станция была в такой идеальной чистоте, что мы просто диву давались! Ни мусоринки, ни камушка, ни бумажки. Даже нерабочая поверхность «башмаков» была покрашена в белый цвет, как и стойки для них, стоящие повсюду в парке формирования. Мы страшно зауважали начальника станции, хотя посокрушались, что нам так и не удалось ничего украсть.

После невидимой границы с Туркменистаном мы въехали на территорию Каракумов.

35,26 КБ

Боря еще ни разу не видел пустыню. Было так интересно, что мы весь световой день просидели возле открытых дверей и смотрели на мелькающие кустарники, барханы, одиноких верблюдов, небольшие группки юрт… Иногда мы видели ползущих змей и лисиц, убегающих от железнодорожного полотна. В Чарджоу я договорилась с диспетчером, и наш вагон поставили первым в составе, сразу после тепловоза. Поэтому нам удавалось увидеть так много зверей – они просто не успевали убежать далеко.
Иногда попадались отары, стада коров и табуны лошадей, издали похожих на иомудов и карабаиров.

81,84 КБ

Несколько раз наш состав останавливался на разъездах, и мы по нескольку часов гуляли по пустыне в сотне-другой метров от поезда. Машинист обещал гудеть нам, как только зажжется желтый свет на светофоре, и мы спокойно изучали местность. А какие там запахи!!! Была весна, начало марта. Природа уже просыпалась, и все было такое ароматное, необычное и загадочное! Я влюбилась в Туркмению тогда, в тот день, когда наш состав стоял среди окружающей нас пустыни, кустарников и травы… Я еще не видела ни одного города, не общалась ни с одним человеком, но этот запах просто покорил мое сердце.
Через пару дней мы приехали в Душак. Мы стояли прямо перед переездом, в сотне метров от нас проходила транспортная магистраль. Машинист сказал нам, что мы будем пропускать три встречных состава, а значит – двинемся дальше не раньше, чем через полтора часа. Мы решили с Борькой пойти купить чего-нибудь вкусного из местной еды. Взяли деньги, закрыли вагонную дверь на навесной замок и пошли гулять. Зашли в книжный магазин, в хозтовары, в продуктовый. Разглядывали цены, смеялись, пробовали угадать, что означают надписи на ценниках (а они были написано по-русски!). Потом на улице возле магазина купили целый пакет чебуреков с мясом. И вдруг услышали, что наш поезд тронулся! Мы побежали к составу, а он набирал скорость и удалялся от нас. Мы начали кричать и свистеть в надежде, что машинист нас услышит. Он услышал. Выглянул в окно, увидел нас, несущихся по дороге, и остановил состав. Мы еле переводили дыхание, когда добежали, наконец, до нашего вагона. У меня почти не осталось сил, и Борька втянул меня в вагон за руку. Мы дали отмашку, и машинист тронул состав. Все время, пока мы бежали и открывали двери вагона, наш состав стоял как раз на той самой автомагистрали, собрав кучу машин, ожидавших нашего убытия. Люди в машинах улюлюкали вместе с нами, кричали машинисту что-то на своем языке, смеялись, и по всему было видно – болели за нас. Когда мы добрались до вагона, послышались даже отдельные хлопки. Нам было весело вместе с людьми, которые и не подумали разозлиться на нас из-за задержки.

Чебуреки оказались невообразимо вкусными. Правда, начинку мы так и не смогли опознать. По вкусу она напоминала мясо, но чье мясо – мы так и не поняли. Она была почти белого цвета, с большим количеством специй и лука, сочная и ароматная. Мы подождали пятнадцать минут, прислушались к самочувствию, не нашли никаких подозрительных изменений в организме – и пошли заниматься обычными рутинными делами: чисткой лошадей, уборкой подстилки и подметанием вагона.

Через несколько часов состав остановился. В нескольких метрах от полотна были столбы с обрывками колючей проволоки. Вдали виднелись горы, отара овец с верховым пастухом. Машинист высунулся из окна и крикнул нам, что в пяти метрах от нашего вагона начинается Иран. Ого!!! Заграница? Так близко? И никем не охраняемая?? Мы наперегонки рванули заграницу. Пешком. Без документов и виз. Машинист наблюдал за нами с таким же интересом, как и мы в некоторых случаях наблюдали за туркменами потом, в Ашхабаде. Он не понимал, как какой-то Иран может вызвать такой буйный восторг. А мы носились по другой стране, кидались друг в друга травой и пытались разговаривать на тарабарском языке. Вьюга лаяла от страшной зависти, и мы взяли ее к себе в заграницу. Наша русская борзая побывала в Иране. Правда, больший восторг ей доставила летающая трава, а не отсутствие визового контроля. Эх, собаки… Ничего они не понимают в политике.
Машинист крикнул нам, что мы отчаливаем, и мы вернулись на землю бывшего СССР. Для полного счастья я беспошлинно вынесла из Ирана несколько красивых камушков и букет весенних цветов.


Вскоре мы приехали в Аннау. Это была последняя станция, и наш состав сформировали на разгрузку в Ашхабаде. На следующий день мы одолели последние двенадцать километров и прибыли в столицу Туркмении. Было двенадцатое марта, за бортом 23°С. Народ ходил в теплых плащах, платках и куртках. Мы разделись до маек и спортивных штанов, вывели лошадей и поехали в цирк. Вид у нас был колоритный: вонючие, клочками линяющие лошади (они резко начали линять, потому что всего три недели назад стояли в холодной конюшне, а на улице было -20°С и метровый слой снега), мы с Борькой в грязных разводах на лице и руках (мы ведь печку в вагоне топили, а умывались не каждый день), в драной грязной одежде, пропахшие конским запахом, с огромным рюкзаком на спине и гнутой собакой странного вида на поводке. Собака вместо белой была тоже грязно-серого цвета от угля. Люди останавливали нас и спрашивали, кто мы и откуда. Мы всем говорили, что мы совершали ахалтекинский (это на тяжеловозах-то!) пробег Ашхабад - Москва - Ашхабад, и вот наконец-то мы вернулись на Родину!!! Про ахалтекинские пробеги знает любой туркмен старше шести месяцев от роду, поэтому нас радостно поздравляли и махали нам вслед руками. Мы удивлялись наивности местного населения, но все равно при очередном вопросе так же бессовестно врали, нагло глядя людям в глаза.
На полпути, когда мы ехали по улице Махтумкули, нам навстречу попался замдиректора цирка, которому сообщили о прибытии вагона с реквизитом и конями. Зам показал нам пальцами, куда ехать – и покатил дальше, оформлять документы на разгрузку.
Вызванная рота солдат благополучно разгружала вагон, перевозила весь реквизит и контейнера в цирк, а мы с Борькой поставили лошадей и пошли гулять по цирку.

Вот это цирк!!! Как мы потом узнали, таких цирков – всего четыре в мире! Один из них в Ашхабаде, второй в Софии, а два остальных не помню, где. Зал на 4,5 тысячи посадочных мест. (Для сравнения: стандартные цирки примерно на 1700-2000 мест.) Шестьдесят гримерок. Два ресторана. Столовая. Два манежа. Медресе. Директорская ложа обшита шерстяными туркменскими коврами. Бархатные кресла в зале напоминают кресла в самолете. В общем, не цирк, а целый город! Он был новым, красивым, очень удобным и светлым. Два двора мы тоже оценили – один двор прилегал к конюшням, а на второй можно было выйти с противоположной стороны, где были гримерки. Сенник был полон великолепного сена, опильник ломился от опилок. Мы накормили лошадей, засыпали им стойла опилками и умылись сами. С непривычки было довольно жарко, и мы удивлялись, почему люди одеты так тепло. Нам объяснили, что это для нас тепло. А для них – всего лишь начало весны, а тепло будет только через пару месяцев, когда столбик термометра поднимется выше 35°С.

Потом мы с Борькой вспомнили про ужасы, которые якобы творятся в Ашхабаде. Потихоньку мы стали расспрашивать местных работников цирка, как там снаружи, в городе. Не висят ли русские на столбах? Не убивают ли их спящими в постелях?
Эти вопросы нам самим казались совершенно дикими, потому что за все дни пути по Туркмении мы увидели только смешливого доброго машиниста, веселых беззлобных людей на автотрассе, радушных продавцов в Душаке, любопытных и доброжелательных прохожих на дорогах Ашхабада. Все это не вязалось с тем, что нам рассказывали в Тагиле.
И местные подтвердили, что на самом деле в этой стране не воюют, не дерутся, не ненавидят никого. Все рады гостям любой национальности. А в самом Ашхабаде такое количество русских, украинцев, армян, азербайджанцев, иранцев, турок и людей других национальностей, что если собрать их всех вместе – получится, что их больше, чем самих туркменов. «Всех не перевешаешь!» - этот веский довод из уст смуглого паренька-униформиста был последним гвоздем, вбитым в гроб с нашими страхами. Мы похоронили неуверенность, страх и недоверие там же, не выходя из цирка в город. И больше никогда не пожалели об этом, потому что нам ни разу не пришлось пострадать за то, что мы русские.

Когда контейнера были расставлены, вещи распакованы, а лошади накормлены, пора было двигаться в гостиницу – оформляться там и получать ключи от номеров, где мы будем жить ближайшие два месяца.
Гостиница оказалась четырехэтажным домом, как и подавляющее количество домов в городе. Номера были квартирного типа. Я поселилась в секцию из трех номеров, одна в двухместный номер. В одноместном номере секции жил 15-летний парень Денис, а в большом трехместном – его родители Петр и Люба. В секции была ванная комната, туалет, довольно просторная кухня с дверью на огромную лоджию. По ширине лоджия была больше, чем длина кровати. А по длине – вдоль всей кухни и трехместного номера. Она была почти пустая, только с кроватью из трешки, которую Денис с отцом вытащили, чтоб она не занимала лишнее место. И еще стоял стол с тремя стульями, на которых мы сидели по вечерам, любуясь закатом и слушая пение цикад.
Одно только портило все впечатление от номера: невообразимое количество тараканов. Они жили в духовке газовой плиты, за раковиной, во всех углах кухни и лоджии. Это было ужасно. Но со временем я принесла в дом столько тараканопоедающей живности, что эти усатые твари у нас вывелись в ноль. Одно только стадо ушастых ежей способно было сожрать огромное количество тараканов, и вскоре у нас просили наших ежиков соседи по гостинице. Через пару месяцев тараканы исчезли в гостинице как класс – они были съедены выдаваемыми за «калым» ежами. Аренда тренированного убийцы тараканов обходилась арендатору в одну шоколадку или типа того.

Когда на следующий день приехал Рус, я сказала ему, что в октябре мы будем тут, в Ашхабаде. Сказала просто так, без всяких причин. Рус опроверг мое заявление, сказав, что девятого мая мы заканчиваем гастроли в этом цирке. Но у меня была твердая уверенность, не основанная ни на чем: осень мы и встретим и проводим в этой стране, в этом городе, в этом цирке. Рус пожал плечами и забыл об этом разговоре. А я оказалась права – мы уехали из Ашхабада 24 декабря 1993 года.

На следующий после приезда день мы (я, Боря и Рус) пошли гулять по городу. Нам посоветовали посетить Текинский базар, объяснили туда дорогу, и мы пошли. По дороге мы встретили мужчину с таким «цирковым лицом», что без стеснения подошли к нему поздороваться. Как и ожидалось, это оказался цирковой артист, просто мы еще не видели его в гостинице. Мы познакомились. Он пожаловался нам, что у него на рынке стащили деньги из кошелька, причем сам кошелек лежал в закрытой поясной сумочке. Надо же, какие тут есть мастера своего дела! Мы перепрятали наши деньги подальше, и пошли на базар.

126,13 КБ

Вот это был базар!!! Как бы его описать… Нет, наверное, я не смогу это сделать. Восточный базар нужно видеть, слышать, обонять, осязать, чтобы получить полное впечатление от него. Там было столько всего необычного, красивого, вкусного и удивительного! Мы мало чего покупали, потому что половину из продаваемого просто не знали. Купили только орехов, сушеного инжира и кураги, сайгачьего мяса на жаркое и вкусного хлеба, который называется там чурек. Это такие круглые лепешки, сверху посыпанные кунжутом или еще какими-то черными семечками, которые нам идентифицировать не удалось.
Отдельный район рынка занимают ковры. Их огромное множество, и все они очень красивые.

102,87 КБ

А еще мы купили там хлопкового масла, на котором потом жарили мясо, картошку и вообще любую еду. Для использования его в пищу нужна некоторая сноровка, но нас научили местные жители, и до сих пор хлопковое масло остается моим любимым из растительных масел.

До Текинского базара пешком идти минут двадцать, но мы растянули дорогу на час, прогуливаясь медленно и вертя головами по сторонам. Любопытно, что вдоль всех дорог были небольшие канальчики с водой – арыки. На углах перекрестков часто попадались красивые растения, чем-то напоминающие пальмы. Все вокруг цвело, и запахи стояли чудесные. Цветы были повсюду – на газонах и клумбах, кустарниках и даже деревьях. Огромные широко раскрытые цветы, напоминающие мальву, усеивали кроны деревьев, и это было очень непривычно видеть.
Если бы не фрукты и мясо, мы погуляли бы по городу еще, но потом вспомнили, что в цирке будет общее собрание приехавших артистов, и поспешили домой.




Продолжение следует.
Tags: Рассказы, Цирк
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments