Sheva (sheva_vet) wrote,
Sheva
sheva_vet

Снова туркменские мемуары. Про милицию.

В Ашхабаде я осталась одна. Все уехали в Иран - мужики работать, а жены просто так с ними, фирма оплачивала проживание и питание. Я не поехала, потому что женщинам работать было нельзя. А женой я ничьей не была. Директор цирка сказал моему шефу, что все будет в порядке, он оставит меня в гостинице цирка и даст какую-нибудь работу на те месяцы, когда программа будет на гастролях в Мешхеде и Ширазе. Но все оказалось гораздо серьезнее. Только все уехали, как директор вызвал меня к себе в кабинет и предложил работать его любовницей. Других вакансий в цирке не оказалось. Так как принцип "шире ноги - выше звание" в моей жизни никогда не был приемлем, я отказалась. Насколько помню, у меня даже получилось сделать это относительно вежливо, и я даже не стукнула этому старому козлу малахитовой вазой по башке. Хотя помню, что очень хотелось.
Моя терпимость меня спасла - мне разрешили остаться в гостинице еще на неделю, чтоб за это время найти себе другое жилье. Спасибо, что не выгнали в этот же день.
В общем, я оказалась без работы, без денег и без жилья в чужой стране. Сапарик запретил принимать на работу иностранцев, не имеющих прописки в Туркмении. Я не имела понятия, что делать и куда идти. По старой привычке я пошла в милицию. А куда еще? Милиция вроде для того и сделана, чтоб меня беречь, мне это еще в детстве сказали. И я решила спросить там совета.

В милиции на месте не оказалось никого кроме дежурного по отделению. Я вышла из дверей, села на скамейку рядом с входом и задумалась. Мысли материализовывались в слезы. В это время подъехал задрипаный жигуленок, из которого вышел толстый туркмен в погонах подполковника. Он почти не глядя на меня что-то пробурчал, резво прошел в двери, махнув мне рукой. Жест я растолковала как "следуй за мной". Я пошла. Он зашел в кабинет с табличкой на двери "Начальник уголовного розыска подполковник Оразов Н.М.", кинул фуражку на столик рядом с дверью, сел нза свой рабочий стол, схватил кипу бумаг и начал в них что-то искать. Одновременно кивнул мне на стул и велел рассказывать, что произошло. Я пролепетала, что с точки зрения уголовщины, в принципе-то и не произошло ничего. И что я просто так там на лавочке сидела. Подполковник потребовал объяснения, почему "такая симпатичная девушка плачет возле дверей милиции". А когда женщину спрашивают, почему она плачет, реветь хочется еще больше. По крайней мере, у меня в молодости так было. :))
Я размазала слезы по всей красноглазой опухшей морде, а потом взяла и нажаловалась ему про гада-директора, пытавшегося меня обесчестить. И про то, что он меня выгнал из гостиницы, и что я осталась без работы.
Начальник Оразов надолго задумался. Потом что-то пробурчал по-туркменски. Я не поняла, что, но судя по выражению лица - что-то из того, что при девушках вслух не говорят.
Потом еще посидел, потом спросил, умею ли я что-нибудь делать. Я сказала, что умею дрессировать лошадей и по образованию являюсь ветеринаром. Дядька задумался еще ненадолго, а потом стал куда-то звонить. Я с остановившимся дыханием надеялась, что он звонит не в цирк. А вдруг сейчас скрутят директора и посадят в каталажку за попытку изнасилования? Это я потом вообще на пожизненно без работы останусь, во всей системе Росцирк.
Дядька говорил по-туркменски. Вроде не ругался. Долго слушал, потом что-то очень убедительно доказывал. Потом казалось, что уговаривает. Потом смеется, потом шутит, потом спрашивает что-то доброе. Это так, судя по выражению лица и тембру голоса. Говорил он минут двадцать, не меньше. Я успела успокоиться, высохнуть и заскучать.

Потом дядька положил трубку и улыбнулся мне. И сказал, что договорился мне насчет работы. Только так, чтоб никто не знал, что я там работаю - меня возьмут тихо, чтоб случайно до Сапара не дошел слух про нарушение президентского указа. Я думала, что подполковник устроит меня мыть полы тут в милиции, но оказалось все гораздо интереснее. Оказывается, он договорился с директором государственной ветеринарной лаборатории (по совместительству егойным другом), и меня возьмут туда ветврачом бакотдела. И что я могу уже завтра ехать на работу. Лаборатория находилась за городом, в горах, но добираться туда было легко. Я была счастлива!
Однако сам подполковник что-то пригорюнился. Оказалось, он озадачен тем, где я буду жить и на что питаться до первой зарплаты. Он горячо извинился, что не может взять меня к себе домой, потому что жена, дети, свекровь и маленький внук заняли весь дом так, что приличного человека некуда поселить в отдельную комнату. Я собралась снова реветь, но уже от благодарности за такую заботу к совершенно незнакомому человеку. Правда, зареветь я не успела - этот человек сделал такое, от чего у меня не только слезы, но и слова куда-то все подевались.
Он молча встал, подошел к сейфу, открыл его, что-то там поперебирал, потом вытащил на белый свет пачку денег и толкнул мне ее через стол. Деньги подъехали ко мне, целая пачка крупных купюр, упакованых в банковскую полосатую ленту. Я молча смотрела на голубую полоску. А Оразов извиняющимся голосом сказал: "Вот, бери это. Пока тебе на первое время хватит, а потом уже и зарплата будет. С деньгами проще найти себе жилье. Снимешь комнату, все будет хорошо. И не стесняйся. Если когда-нибудь у тебя будет возможность вернуть эти деньги - вернешь. Если не будет - не думай об этом. И не считай, что ты что-то должна. Удачи!" Потом он сказал, что ему пора ехать куда-то по работе. И мы вышли из кабинета.
Я потом еще сидела на лавочке. Долго. Плакала, потом думала о жизни, потом думала о подполковнике, о милиции вообще, о доброте совершенно чужих мне людей, о том, что люди бывают разные - и не только плохие. О том, что и директор, и подполковник - люди одной национальности, живущие в одном городе. И что у них совершенно разное отношение к слабым, к тем, кто зависит от них. Оба они могли изменить мою жизнь своим вмешательством. И они это сделали, каждый по-своему. Потом я думала о том, что я все-таки счастливый человек. Потом я наелась винограда, растущего над моей головой. Потом пошла в гостиницу собирать вещи.

Я переехала в этот же день. Назавтра я пришла на работу. Те месяцы, которые я провела в Ашхабаде до приезда программы с гастролей, были одними из самых счастливых в моей жизни. Честно говоря, я даже пожалела, что мои лошади вернулись, и вскоре мне нужно было покидать эту страну. Я ее до сих пор люблю. Конечно, не только из-за поступка подполковника Оразова. Но и из-за него тоже.
А директор... да и фиг с ним, с директором. Пусть себе живет, как умеет.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments